Канон в ассирийском искусстве

Ассирийские рельефы отчасти благодаря своим масштабам поражают полной подчиненностью одной идее, одной задаче — подчеркнуть и прославить величие героической могучей личности — «царя вселенной, Царя Ассирии». Охота и батальные сцены оказываются лишь средством рассказать об этом величии, продемонстрировать мужество и исключительность царской особы. Тщательная проработка поверхности, внимание к деталям — локоны прически и бороды, вышивка на одежде – увеличивают ощущение роскоши и парадности царского окружения, придают этому величию пышность и блеск. Впечатление это должно было усиливаться раскраской рельефов, которая в большинстве случаев не сохранилась.

В противоположность тонкой проработке, почти гравировке деталей черты лица владыки выполнены в обобщенной скупой манере с подчеркиванием его физической мощи – тяжелые руки, вздутые мускулы на ногах, статуарная, величественная поза, даже если фигура показана в движении. Такое изображение – образец, которому должны следовать все исполнители. Следовательно,в искусстве Ассирии в I тыс. до н. э. появляется жесткий канон.

Канон этот не религиозен, как нерелигиозно было все официальное ассирийское искусство, и в этом принципиальное отличие ассирийских памятников от памятников предшествующего времени. Он и не антропометричен, как античный канон, который исходил из человеческого тела как единицы измерения. Его, скорее,
можно назвать каноном идеалистско-идеологическим, ибо он исходил из представления об идеальном владыке, воплощенного в образе могучего мужа. Попытки создать идеальный образ могучего повелителя встречались уже и раньше, в аккадском искусстве и в период III династии Ура. но они не воплощались столь последовательно и законченно и не были так оторваны от религии, как в Ассирии.

Ассирийское искусство было чисто придворным искусством, и, когда погибла ассирийская держава, оно исчезло. Именно канон явился тем организующим началом, благодаря которому ассирийское искусство достигло такого небывалого совершенства. Образ царя становится в нем моделью и образцом для подражания, он создается всеми возможными средствами: чисто изобразительными — облик физически совершенного, могучего человека в подчеркнуто пышном убранстве — отсюда монументальная статичность фигур и внимание к мелким деталям убранства; живописно-повествовательными — когда и в искусстве, и в литературе выделяются темы, восхваляющие воинскую мощь страны и ее создателя, «владыки всех стран»; описательными – в виде анналов ассирийских царей, славящих их подвиги.

Некоторые описания в ассирийских анналах производят впечатление подписей под изображениями, более того – тексты царских надписей с рассказами о царских боевых подвигах помещаются прямо на рельефах, пересекая изображение правителя, что при стандартизованном, лишенном всякой индивидуальности изображении было весьма существенно и являлось дополнительным орнаментоподобным украшением плоскости рельефа.

Становление канона и выработка твердых правил при изображении Царской персоны, равно как и идеологическая тенденциозность всего придворного искусства способствовали сохранению высоких художественных норм при ремесленном воспроизведении образцов и не сковывало творческих возможностей художникой-мастеров, когда речь шла не о царской персоне. Это видно по той свободе, с которой ассирийские художники экспериментируют в области композиции и в изображениях животных.