Искусство Угарита

Другой прибрежный город-государство – Угарит был больше связан с искусством Средиземноморья — Критом и Кипром, а также с хурритами. Одно время там даже процветала колония микенских ремесленников-гончаров. Прекрасная резьба по пластинке слоновой кости — изображение богини, кормящей козлов травою, указывает на эти связи: сложная прическа с локонами надо лбом и на затылке, обнаженная верхняя часть тела и тяжелая пышная складчатая юбка на тонкой изогнутой талии типичны для критских изображений. Однако геральдическая замкнутость композиции уводит нас в Двуречье.

Два прекрасных образца угаритского прикладного искусства более раннего времени (XV—XIV вв. до н.э.) – золотое блюдо и золотая чаша в еще большей степени эклектичны. Два ряда изображений на блюде идут концентрическими кругами. Внутренний круг состоит из четырех фигур бегущих друг за другом животных, на внешнем — очень живо передана сцена охоты: охотник на колеснице, натянув лук, преследует каменного козла и двух туров. Перед колесницей и за ней мчатся собаки. Стремительное, вихревое движение заставляет вспомнить расписную керамику культуры Самарры – место обитания будущих северохурритских племен. Некоторые же исследователи прямо относят этот мотив к хурритским, однако ювелирная техника, несомненно, финикийская. На золотой чаше соединение орнамента «плетенки», рядов животных, крылатых сфинксов и быков создает впечатление изысканности и богатства, но если бы мы захотели «прочесть» его, думается, попытка эта была бы обречена на неудачу – в этом причудливом смешении трудно уловить смысл, мастера интересовало сочетание фигур, превращающихся в узор, проработка деталей, техника выделки. Мы снова можем разложить эту композицию, выделив в ней хурритские, средиземноморские, египетские, переднеазиатские мотивы, но это не так уж и существенно: именно умелое сочетание и смешение их создает особый стиль, который хочется назвать не столько эклектичным, сколько органически смешанным.

Возможно, монументальная пластика была развита в меньшей мере. До нас дошли главным образом произведения мелкой пластики, которые также носят прикладной характер, — это в основном медные, а также позолоченные бронзовые изображения сидящего или стоящего, вернее, идущего божества, преимущественно мужского, однако есть и женские. Прототипы этих образов восходят к древним местным традициям, но уже во II тыс. до н.э. вырабатывается стандартная иконография, соединяющая в себе и египетские и хеттско-хурритские черты. Статуэтки такого типа делались в массовом количестве. Этому способствовала и техника их изготовления в разъемной форме, позволяющей штамповать их в неограниченном количестве. Изображали они главное божество семитского пантеона — бога-громовика Ваала (аккадского бога бури Адада и хеттско-хурритского Тешшуба), который был также и умирающим и воскресающим богом природы.

Некоторые исследователи связываютс изображением Ваала уникальный памятник из Угарита второй четверти II тыс. — маленькую голову, вырезанную из слоновой кости, — но другие специалисты считают, что это портретное изображение одного из угаритских царей. Выразительно передано тонкое энергичное лицо с резким профилем. В то же время это прекрасный образец ювелирного искусства. Глаза, брови, врезы для ремешка головного убора — полихромные: из золота, лазурита и электрона, из золота же сделана часть головного убора – украшение из тонкой нити.