Искусство Ассирии

Монументальное искусство Ассирии времени ее расцвета было первым из переднеазиатских искусств, с которым познакомили в середине XIX века Европу раскопки Лэйярда и Ботта — обстоятельство, крайне благоприятное для развития переднеазиатской археологии, но очень невыгодное для самого ассирийского искусства. Только многочисленность памятников официального придворного искусства спасла их от неосторожности науки, делающей свои первые шаги. Поиски легендарной библейской Ниневии позволили обнаружить и раскопать на холме Хорсабад огромный дворец-крепость Саргона II (722-705 гг. до н.э.), а также его Царскую резиденцию Дур-Шаррукин. Последующие раскопки все-таки открыли Ниневию, а также Кальху, Ашшур, Телль-Барсиб, Кар-Тукульти-Нинурта и другие города – резиденции царей или царских наместников.

Почти каждый ассирийский правитель предпочитал строить собственную укрепленную столицу. По ним можно составить представление о характере архитектуры и городской планировки Ассирии начала I тыс. до н. э. Почти все города представляли собой крепости, обнесенные массивной стеной и рвом. Стены и городские ворота фланкировались многими башнями. Некоторые города были уже строго распланированы — Кар-Тукульти-Нинурта, Дур-Шаррукин, частично и Ниневия.

В архитектуре ощущаются следы хурритско-малоазиатского влияния и влияния Южного Двуречья. Так, частные дома строились из сырцового кирпича, с плоскими крышами, в храмовой архитектуре большую роль играл зиккурат, обычно семиэтажный и более легких пропорций, чем массивные южные храмы. Кроме зиккуратов существовали и нижние храмы, также в основном повторявшие очертания южных храмов Двуречья. Существенным в планировке было стремление строить зиккурат так, чтобы в отличие от храмов южного Двуречья он не занимал центрального места в общей композиции и не доминировал над царским дворцом. Дворцы, а часто и храмы строились и по типу хеттско-хурритского битхилани. В Дур-Шаррукине были вскрыты оба типа храмов – зиккурат и битхилани.

Собственно ассирийским в архитектуре Ассирии, пожалуй, следует признать тип укрепленного дворца, дворца-цитадели, который лучше всего представлен дворцом Саргона II.

Дворцовый участок в Дур-Шаррукине занимал площадь в 10 га при общей площади города в 18 га и был возведен на платформе высотой 14 м. К платформе с двух сторон вели пандусы, по которым могли въезжать колесницы и всадники. Всего во дворце было вскрыто около двухсот помещений — жилые покои царя и его гарема, парадные комнаты, отделанные с большой роскошью, и целая сеть хозяйственных построек. По сторонам от входов во дворец стояли гигантские статуи крылатых быков, которые нередко служили опорами арок. Обычно такие статуи – это могли быть и крылатые львы с человеческими головами и животным торсом – помещались по сторонам арочных проемов большинства ассирийских дворцов.

Статуи, достигавшие более пяти с половиной метров в высоту, являлись добрыми духами-хранителями «шеду». В IX- начале VIII века они были пятиногими: добавочная пятая нога создавала иллюзию шага животного по направлению к зрителю. Одновременно сохранялось правило фронтальности изображения: зритель видел статую либо только в фас, либо только в профиль.

Во внутренних покоях были вскрыты остатки панели из цветных глазурованных кирпичей и следы стенных росписей. Помещения оказались узкими, длинными и высокими, балочные покрытия делались из кедра, нижние части стен парадных зал облицовывались длинными рельефными фризами, все отдельные части дворца оформлялись симметрично, хотя его собственное расположение в цитадели и было асимметричным.

Зависимость от архитектуры ощущается почти в каждом скульптурном памятнике. Круглой скульптуры дошло до нас немного. Ассирийская статуя большей частью производит впечатление небольшой колонны, декоративно изукрашенной, настолько густо покрыта она мелким рельефом. Очень тщательно прорабатываются детали одежды – складки, вышивки. Иногда изваяние снабжается надписью. Таковы статуи Ашшурнацирапала (883-859), Салманасара III (859-827) и других царей.

Сохранились и немногочисленные образцы стенных росписей. Наиболее примечательны росписи во дворце провинциального наместника в Телль-Барсибе в северной Месопотамии. Тонкая графическая манера батальных сцен и живописная декоративность панно с изображениями животных, заставляющая вспомнить о стойких северомесопотамских традициях, воплощенных в керамике и глиптике, делают телль-барсибские росписи одним из интереснейших памятников ассирийского искусства.

Провинциальность телль-барсибского дворца, видимо, сказывалась в том, что он был всего лишь расписан, но не украшен ни каменными рельефами, ни панно из слоновой кости.

Дворец Ашшурнацирапала в Нимруде, как показали Раскопки, поражал богатством материалов и роскошью отделки. Резными вставками из слоновой кости украшались не только троны, ложа, столы и кресла — целые помещения были покрыты пластинками из этого драгоценного материала. Многофигурные композиции с изображениями мифологических, жанровых и батальных сцен несут в себе черты египетского, сирийского, эгейского и хурритского стиля и выдают умелую руку их создателей – финикийских мастеров. Даже те сцены, которые мы могли бы назвать чисто ассирийскими хотя бы по сюжетам, – они копируют сюжеты каменных рельефных фризов – выполнялись не ассирийскими мастерами: на оборотной стороне многих пластинок есть финикийские подписи.

То же относится и ко многим другим видам прикладных искусств: чужеземные мастера со своим опытом и своими традициями старались приспособиться к ассирийским вкусам и модам. Так, например, литье и гравировку по металлу выполняли, главным образом, финикийцы и урарты. Этим отчасти можно объяснить удивительное мастерство ассирийского искусства, особенно ярко и массово проявленное в резьбе по камню уже в IX веке до н. э., в начале сколачивания империи времени первых жестоких победоносных походов Ашшурнацирапала. В одном только его дворце каменные рельефы занимали несколько гектаров площади. А до нас дошли рельефы во дворцах Салманасара III (859-827), Тиглатпаласара III (746-727), Саргона II (722-705), Синаххериба (705-681), Асаргадона (681-668) и Ашшурбанапала (668-626).

Все это создает представление о колоссальных художественных мастерских, где работают армии искусных ремесленников, владеющих необычайно совершенной техникой и имеющих хорошую традиционную школу и выучку. Однако ассирийские рельефы — не просто огромное количество великолепно обработанного камня, но и новый этап в развитии искусства Древнего Востока. Объяснять это явление одним только мастерством чужеземных художников невозможно.

Считается несомненным, что ассирийцы заимствовали манеру облицовывать здания массивными каменными резными плитами у хеттов северной Сирии. Даже сюжетно изображения на некоторых рельефах Ашшурнацирапала очень близки позднехеттским, например рельеф из Малатии — рельефу из Нимруда-Кальху. Однако ассирийцы не просто развили и усовершенствовали хеттские традиции. Они коренным образом изменили технику обработки камня. Вместо массивных каменных блоков с сюжетно несвязанными сценами, помещенными с наружной стороны зданий, в ассирийских дворцах появляются многорядные рельефные полосы, вырезанные на сравнительно тонких плитах, которыми были облицованы внутренние стены дворцовых зал, выложенные из сырцового кирпича. Мосульский алебастр (разновидность мрамора), хрупкий и ломкий, требовал гораздо большей тонкости в обработке, нежели малоазиатские породы, и вряд ли малоазиатские мастера, привыкшие к работе более грубой и примитивной, были исполнителями первых рельефов, тонкая резьба которых больше напоминает резьбу по слоновой кости или изображения в глиптике, чем хеттскую технику.

Прекрасная ранняя ассирийская глиптика конца II— начала I тыс. позволяет предполагать, что и в самой Ассирии существовала традиция резьбы по камню, возможно среди хурритского населения, которое составляло значительную часть жителей Ассирии; особенно славились хурритские резчики, как мы помним, изображениями животных и крылатых фантастических существ.

Батальные и охотничьи сцены – основные сюжеты ассирийских рельефов — тоже не новая и вполне традиционная тема древневосточного искусства. Художники, работающие при ассирийском дворе, могли иметь представление и о фризах сиро-хеттского царя Катуваса (ок. IX в. до н. э.), передающих историко-военную тематику и об огромных батальных панно Рамсеса II в Фивах и Рамсеса III в Мединет-Абу. Были известны им и шумерские повествовательные композиции, правда, скорее, опосредованно, через вавилонян и хурритов.