Искусство Аккада

За исключением глиптики, памятники аккадского времени немногочисленны, археологически разрозненны и часто плохо датируются. Однако они с первого взгляда привлекают внимание новыми чертами, во многом противоречащими прежним шумерским идеологическим установкам, как тематически, так и разработкой формы, композицией, стилем. Для этого достаточно сравнить шумерский и аккадский рельефы. Шумерский рельеф середины III тыс., как правило, представлял собой небольшого размера доску — палетку или плакетку из мягкого камня, сооруженную в честь какого-либо торжественного события: победы над врагом, закладки храма. Иногда такой рельеф сопровождался надписью. Для него, как и в ранний шумерский период, характерно горизонтальное членение плоскости, порегистровый рассказ-повествование, выделение центральных фигур правителей или должностных лиц, причем размер их зависит от степени общественного значения персонажа.

Такова и стела правителя города Лагаша Эанатума (2450-2425 гг. до н.э.), сооруженная в честь победы над вражеским городом Уммой. Одну сторону стелы занимает крупное изображение бога Нингирсу, который держит в руках сеть с барахтающимися в ней маленькими фигурками – пленными врагами. На другой стороне — четырехрегистровый рассказ о походе Эанатума. Сцена начинается с печального события — оплакивания погибших; возможно, первая часть сражения была неблагоприятна для лагашитов. Два последующих регистра показывают царя во главе легковооруженного, а затем – во главе тяжеловооруженного войска, так как логичнее, что бой начинают легковооруженные войска, а после них, в самый решительный момент боя, вступает тяжеловооруженная «фаланга», которая и определяет исход сражения. Верхняя сцена (хуже всего сохранившаяся) – коршуны над опустелым полем битвы, растаскивающие трупы врагов, равно как и изображение Нингирсу с захваченными пленными являются естественным финалом рассказа.

Все фигуры подчинены плоскости и, видимо, выполнены по единому трафарету: треугольники лиц, горизонтальные ряды копий, сжимаемых в кулаках, причем кулаков гораздо больше, чем лиц; этим остроумным приемом достигается впечатление массы войска. Ценность такого рода памятников в значительной мере историко-культурная, нежели художественная.

Но вот аккадский памятник на ту же тему, по времени довольно близкий шумерскому, — победная стела аккадского правителя Нарам-Суэна, рассказ о походе аккадского войска в горы Загроса и победе над горным племенем луллубеев. Она так же, как и шумерские памятники, «читается» снизу вверх, но уже не по регистрам. Воины Нарам-Суэна подымаются на горный склон, составляя спиралевидную цепь. На дне пропасти видны тела убитых, несколько фигур изображены падающими вниз. Центр композиции составляет верхний левый угол стелы — фигура царя со знаками его обожествления так же, как и в шумерском рельефе, увеличенная по сравнению с размерами воинов. Перед царем две фигуры: луллубей, тщетно пытающийся вырвать из горла дротик, который только что метнул царь, и второй — молящий о пощаде.

Вся композиция выглядит удивительно динамичной; прекрасно моделированные фигуры пластичны и пропорциональны, очень удачно свободное соотношение пустого и заполненного пространства. И спиралевидное построение композиции и неправильная треугольная форма стелы удачно подчеркивают замысел памятника – показать триумф победителя. Даже выделение главного действующего лица размерами оказывается здесь органичным — сцена как бы выдвигается на первый план. По краям горного склона лепятся деревья и кустарники, таким образом, в композицию снова после длительного перерыва вводится пейзаж.

Пример этот не единичен: поразительны и стела Шаррукена с ее почти античным ощущением обнаженного тела, и памятники глиптики с их абсолютным чувством композиции и бесконечным разнообразием сюжетов на мифологические и фольклорные темы (можно смело сказать, что в мир мифа, эпоса, сказки. воплощенный в образах, нас ввели только аккадские резчики), а также отдельные дошедшие до нас портретные скульптурные головы, где достаточно точно передан определенный этнический тип, а в ряде случаев создан обобщенный идеализированный облик мужественного героя-победителя (например, так называемая портретная голова Шаррукена).

Все эти памятники представляют нам искусство времени Аккадской династии как новый и очень яркий период истории искусства Двуречья. Несомненно, в нем отразилось общее настроение эпохи, с его относительной свободой от прежних идеологических установок. Правда, появляются и новые идеологические тенденции, которые не замедлят сказаться. Во что они выльются, мы увидим в дальнейшем, на памятниках более позднего времени.

Искусство периода династии Аккада оказало ощутимое влияние на все последующее пластическое искусство Двуречья. Умение правильно передавать пропорции человеческого тела, чувство материала, тенденции к передаче индивидуальных черт если не в рамках портрета, то в рамках типажа, свобода и гармоничность композиций — это наследие аккадцев можно обнаружить во многих памятниках послеаккадского периода.

В скульптурных портретах Гудеи, правителя Лагаша послеаккадского времени, эти черты особенно ощутимы. До нас дошло несколько разновременных портретов самого правителя, а также предполагаемый портрет его супруги или какой-то другой знатной женщины. В отличие от небольших шумерских скульптур это подлинно монументальные памятники — они иногда достигают размеров человеческого роста. Выполнены они в твердом привозном камне диорите.

Можно выделить два типа статуй правителя: одни статуи более приземистые, с несколько укороченными пропорциями, как бы изваянные в прежних южношумерских традициях, другие — более стройные и изящные. В позе, в передаче мускулатуры последних ощущается больше смелости и свободы, но все изображения очень тщательно отделаны — проработаны детали прически, украшения, одежда. Еще раньше мы указывали на более умелую обработку камня в шумеризованных районах северного Двуречья. Видимо, аккадцы, хлынувшие на юг, с воцарением Аккадской династии принесли с собой и эти навыки, которые могли развиваться и совершенствоваться
под влиянием новых требований и задач. Возможно, и у Гудеи работали мастера-аккадцы и мастера-шумерийцы, но характерно, что все мастера стремятся работать в новой, «аккадской» манере.

В конце правления Аккадской династии Двуречье подверглось нашествию горных народов, двигавшихся с северо-востока, — кутиев, которыми и была в конце концов уничтожена Аккадская династия.

В конце III— начале II тыс. до н. э. Двуречье оказывается заселенным медленно и постепенно просачивавшимися в Долины племенами амореев — западносемитских скотоводов-кочевников. К этому времени города Двуречья в результате смешения шумерского и аккадского (семитского) населения становятся аккадоязычными.